Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Гуманитарные arrow Культурология arrow
Первобытное искусство. Истоки творчества

Вместо заключения.

(Почему окуневские «изваяния» - не изваяния).

Рамки скульптуры и любого другого вида искусства могут вместить в себя в лучшем случае идею потенциальной бесконечности (термин Г.Кантора), представив лишь один из элементов бесконечной Вселенной в определённом масштабе. Для примера, отвлекаясь от окуневского рельефа и скульптуры, обратимся к причине блестящего расцвета греческого рельефа и скульптуры, которая кроется в античном понимании пространства. В античной драматургии «место действия значит больше, чем пространство, которое не воспринимается в своей бесконечности и развёртывается только одновременно с перемещением героев»[1]. Так же и в пластическом искусстве мастера ставят цель добиться гармонии между человеком и космосом путём подчинения изобразительного пространства человеческим масштабам. Следствием этого является «гармония между объёмом и пространством в скульптуре»[2]. Создавая фантастические образы Горгон и кентавров, античный мастер опирался на единственно верную для него меру – на масштабы человеческого тела. Любое произведение строилось по принципу калокагатии – гармонии внешнего и внутреннего, формы и содержания. Лучше всего этому отвечали приёмы скульптуры и рельефа. У окуневцев же всё было подчинено не человеческим, а вселенским масштабам: человек в окуневском памятнике лишь часть космоса, стремящаяся познать и освоить бесконечность мирового пространства.

Вот почему окуневцы не создали отдельно монументальной скульптуры, рельефных композиций или гравированных картин на камнях. Все технические приёмы перечисленных видов искусства применены в одном и том же памятнике по мере их целесообразности. Теперь понятно, почему окуневские изваяния – вовсе не изваяния, а произведения, в которых отношения между объёмом и пространством, обусловленные требованиями культа и мировоззренческими особенностями, моделируются при помощи компиляции различных техник, ни одна из которых не претендует на доминирующее место в художественном решении. И этот синкретический вид искусства самодостаточен; в нём нет тенденции ни к чистой пластике, ни к рисунку. Это не трудно доказать, если обратить внимание на то, что в тех культурах, где развивалась монументальная скульптура, неизбежно возникала на определённых этапах закономерная потребность в постаменте. Идея скульптуры в постаменте получает своё целостное завершение, ведь, по верному высказыванию Б.Р.Виппера «задача постамента – отделить статую от реального мира, отграничить её от обыденности, поднять в некую высшую сферу»[3]. Скульптор «поднимал в высшую сферу» именно самоценную форму, преподнося её на пьедестале, а уже через эту форму возносил над обыденностью сам образ. Окуневский мастер возвышал сразу сам образ, а не форму, для чего использовал динамичные переходы от рельефа к скульптуре, от рисунка к объёму и наоборот. Едва уловимое перетекание одной техники в другую, а не формальный постамент, делает окуневский образ возведённым в «высшую сферу».

Так, технические приёмы окуневских мастеров мы вправе отождествлять с приёмами художественной выразительности. Ремесло и искусство здесь превращены в единый сплав, между ними стираются грани. Само единство сочетающихся в одном памятнике техник предполагает слияние в целостном художественном образе конечного и бесконечного, реалистического и фантастического, знакового условного и наглядно повествовательного.

Л.Н. Толстой писал, что самая главная цель истинного, высокого искусства – «заражение чувством». И окуневские монументальные памятники в полной мере подтверждают эту мысль. Пусть не дано нам знать утраченных мифов и сказаний, пусть далеки мы от веры во всеодушевлённость, но искренность, фантазия и мастерство окуневцев не померкнет в пламени веков, и красота, созданная ими, будет доступна и ясна каждому, кто готов открыть своё сознание для восприятия и понимания своеобразного искусства далёкого прошлого. И как птица Феникс из пепла – из пламени веков для наших современников, уделивших внимание знакомству с окуневским искусством, откроется целый мир, увлекательный и поэтичный, освящённый верой в вечно длящуюся жизнь души.

Лукашевская Яна Наумовна, Искусствовед, независимый арт-критик.

  • [1] Головин В.Н. От амулета до монумента. – М.: Издательство МГУ, 1999, с.39.
  • [2] Там же, с.39.
  • [3] Виппер Б.Р. Введение в изучение изобразительного искусства. – М.: Изобразительное искусство, 1985, с.103.
 
Оригинал текста доступен для загрузки на странице содержания
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ
 

СКАЧАТЬ ОРИГИНАЛ
Первобытное искусство. Истоки творчества